— Звучит как пустая угроза, — покачал головой турист. — Неужели нашлись бы люди, которые такое купили?

— Десятки, — заверил его Билли.

— Город стал злее с тех пор, как к нам зачастили приезжие из Сан-Франциско, — тяжело вздохнул Нед.

— И поскольку вы не решились поднять кувалду на второго гнома, вам не осталось ничего другого, как помочиться на их окна.

— Именно. Но я сделал это не с бухты-барахты. Неделю обдумывал свои действия. А уж потом обдал их окна, словно из брандспойта.

— И после этого Генри Фриддл залез на крышу с полным мочевым пузырем, чтобы восстановить справедливость.

— Да. Но он подождал, пока я устроил обед в честь дня рождения моей мамы.

— Непростительно, — вынес вердикт Билли.

— Разве мафия нападает на невинных членов семей своих врагов? — негодующе спросил Нед.

И хотя вопрос был риторическим, Билли счел необходимым позаботиться о чаевых:

— Нет, мафия знает, что такое честь.

— Это слово профессора колледжа не могут даже произнести по буквам! — фыркнул Нед. — Маме было семьдесят шесть. У нее мог случиться сердечный приступ.

— То есть, — уточнил турист, — пытаясь помочиться на окна вашей столовой, Фриддл упал с крыши и сломал шею о гнома «Нед Пирсолл». Ирония судьбы.

— Насчет иронии не знаю, — ответил Нед, — но я испытал чувство глубокого удовлетворения.

— Расскажи ему, что сказала твоя мама, — попросил Билли.

Отхлебнув пива, Нед откликнулся на просьбу бармена:

— Мама сказала мне: «Дорогой, восславим Господа, это доказательство того, что Он есть».

Турист несколько секунд переваривал слова матери Неда.

— Похоже, она религиозная женщина.

— Такой она была не всегда, но в семьдесят два года заболела пневмонией.

— В такой момент очень неплохо иметь Бога на своей стороне.

— Она решила, если Бог есть, Он, возможно, ее спасет. А если Его не существует, то она всего лишь впустую потратит какое-то время на молитвы.